![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
Макароны с опарышами
Мы втроем сегодня смотрели глупенький мультик "Мухнем на Луну". Пожалуй, его изюминка - это опарыши, изображенные в виде розовеньких круглолицых младенцев. Дима и Настя были от них в восторге, а у меня они вызвали печальные, но, как говорили наши прапрадеды, "милые сердцу" воспоминания".
Печальная закономерность: в моей родне по маминой линии (другой у меня, собственно, нет) очень мало живут мужчины. Их жены-долгожительницы пол-жизни проживают вдовами. Так случилось с моей прапрабабушкой, моей прабабушкой, моей бабушкой. Надолго пережила своего мужа и моя тетя Люда, вдова моего дяди Вали.
Мой дед умер 53 лет от роду, дядя Валя едва дожил до 49. Дедушка умер внезапно. Среди ночи остановилось сердце. Бабушка до сих пор не может говорить об этом без слез, хотя прошло уже 43 года, и моя мама, которой было в ту ночь восемь лет, уже сама стала бабушкой. А дядя Валя умер от гломерулонефрита. Диализ, подступающая слепота, едва брезжущая и поэтому так жестоко дразнящая всех нас надежда дожить до своей очереди на пересадку почки. Когда он умер, я училась в 9 классе. Его болезнь была большим несчастьем для нас, потому что мы все, от мала до велика, так сильно его любили. Он был похож на героев советских лирических комедий из жизни интеллигенции. Остроумный, начитанный, душевный. И добрый. Я часто думаю о нем в последнее время и так жалею, что плохо, в общем-то, помню его. Он приезжал к нам часто, помогал по дому, делал мужскую работу, которая быстро накапливалась в нашей семье "амазонок поневоле". Глядя на то, как легко справляется с дрелью, болгаркой и ломом Дима, я понимаю, чего все это стоило дяде Вале, кандидату технических наук. Я часто видела его, но не осознавала, что каждую встречу нужно бережно, тщательно запоминать.
Он был умница, душа компании, он был наша опора, он был кумиром своих двух дочерей. Но приспособиться к вставшему на голову миру 1990-х ему не удалось. Последние годы своей жизни он работал в какой-то бригаде, делавшей евроремонты обзаводящимся недвижимостью скоробогачам. Среди его клиентов случайно затесался американец. Помню, с какой радостью дядя Валя рассказывал о том, что ему удалось поговорить по-английски и что заморский гость был удивлен, насколько свободно он владеет языком. Эту историю часто рассказывали в нашей семье - сначала с улыбкой, потом со слезами. И я не помню точно, слышала ли я ее от самого дяди Вали. Зато точно помню, что именно от него я услышала слово "опарыш" и узнала, что так называются личинки мух.
В тот день он приехал помочь нам обмазать цементом фундамент бабушкиного деревянного дома, в котором мы все (бабушка, мама, тетя Маша, ее дочь Ира и я) тогда жили. Было жарко, цемент продавался только в самом дальнем хозяйственном. Дядя Валя весело катил нашу старую тачку с двумя мешками цемента и развлекал нас разговором. А мы еще не знали, что он обречен. Мы слушали его и смеялись. А он рассказывал, как утром решил наскоро позавтракать вчерашними макаронами и уже в конце трапезы заметил, что одна макаронина зашевелилась. Приглядевшись (или надев очки) дядя Валя заметил, что в сковородке копошатся опарыши. Я смеялась и морщилась и не подозревала о том, что этой невкусной истории суждено стать самым ярким и поэтому самым драгоценным воспоминанием о человеке, память которого мне так дорога.
Через несколько лет после дяди Валиной смерти я узнала, что бабушка была его мачехой. Это меня потрясло, потому что я больше никогда не видела, чтобы кто-то так любил и уважал друг друга, как бабушка и дядя Валя.
Печальная закономерность: в моей родне по маминой линии (другой у меня, собственно, нет) очень мало живут мужчины. Их жены-долгожительницы пол-жизни проживают вдовами. Так случилось с моей прапрабабушкой, моей прабабушкой, моей бабушкой. Надолго пережила своего мужа и моя тетя Люда, вдова моего дяди Вали.
Мой дед умер 53 лет от роду, дядя Валя едва дожил до 49. Дедушка умер внезапно. Среди ночи остановилось сердце. Бабушка до сих пор не может говорить об этом без слез, хотя прошло уже 43 года, и моя мама, которой было в ту ночь восемь лет, уже сама стала бабушкой. А дядя Валя умер от гломерулонефрита. Диализ, подступающая слепота, едва брезжущая и поэтому так жестоко дразнящая всех нас надежда дожить до своей очереди на пересадку почки. Когда он умер, я училась в 9 классе. Его болезнь была большим несчастьем для нас, потому что мы все, от мала до велика, так сильно его любили. Он был похож на героев советских лирических комедий из жизни интеллигенции. Остроумный, начитанный, душевный. И добрый. Я часто думаю о нем в последнее время и так жалею, что плохо, в общем-то, помню его. Он приезжал к нам часто, помогал по дому, делал мужскую работу, которая быстро накапливалась в нашей семье "амазонок поневоле". Глядя на то, как легко справляется с дрелью, болгаркой и ломом Дима, я понимаю, чего все это стоило дяде Вале, кандидату технических наук. Я часто видела его, но не осознавала, что каждую встречу нужно бережно, тщательно запоминать.
Он был умница, душа компании, он был наша опора, он был кумиром своих двух дочерей. Но приспособиться к вставшему на голову миру 1990-х ему не удалось. Последние годы своей жизни он работал в какой-то бригаде, делавшей евроремонты обзаводящимся недвижимостью скоробогачам. Среди его клиентов случайно затесался американец. Помню, с какой радостью дядя Валя рассказывал о том, что ему удалось поговорить по-английски и что заморский гость был удивлен, насколько свободно он владеет языком. Эту историю часто рассказывали в нашей семье - сначала с улыбкой, потом со слезами. И я не помню точно, слышала ли я ее от самого дяди Вали. Зато точно помню, что именно от него я услышала слово "опарыш" и узнала, что так называются личинки мух.
В тот день он приехал помочь нам обмазать цементом фундамент бабушкиного деревянного дома, в котором мы все (бабушка, мама, тетя Маша, ее дочь Ира и я) тогда жили. Было жарко, цемент продавался только в самом дальнем хозяйственном. Дядя Валя весело катил нашу старую тачку с двумя мешками цемента и развлекал нас разговором. А мы еще не знали, что он обречен. Мы слушали его и смеялись. А он рассказывал, как утром решил наскоро позавтракать вчерашними макаронами и уже в конце трапезы заметил, что одна макаронина зашевелилась. Приглядевшись (или надев очки) дядя Валя заметил, что в сковородке копошатся опарыши. Я смеялась и морщилась и не подозревала о том, что этой невкусной истории суждено стать самым ярким и поэтому самым драгоценным воспоминанием о человеке, память которого мне так дорога.
Через несколько лет после дяди Валиной смерти я узнала, что бабушка была его мачехой. Это меня потрясло, потому что я больше никогда не видела, чтобы кто-то так любил и уважал друг друга, как бабушка и дядя Валя.
Я рада, что Вам понравилось :)